Это событие редкого масштаба: первый раз в широкий российский прокат выходит фильм главного кудесника американского кино Дэвида Линча. Причем один из лучших его фильмов, заставляющий вспомнить то немногое, что нам известно о загадочном режиссере.

ОБИТАТЕЛЬ ЧЕРНОГО ВИГВАМА
Для того, кто видел фильмы Линча, но не знает их создателя в лицо, первая встреча с ним – шок. Слишком уж похож творец шизофренических лабиринтов на обычного американского бухгалтера средних лет. Никакой эксцентрики, вежливая улыбка, правильный костюмчик или мягкий свитерок… разве что красная ленточка в петлице или безуминка в неподвижных глазах. Видевшим "Твин Пикс" этот облик не столь удивителен: они знают Дэвида Линча как глуховатого Гордона Коула, шефа агента Купера из заоблачного ФБР.

Линч – ипохондрик, истерик, меланхолик: во всяком случае, таким ему хочется казаться окружающим. Из личных фобий выросли многие его картины: например, первый и самый сумасшедший фильм Линча, "Голова-ластик", рассказывает о ночи, проведенной несчастным отцом с нежданным монструозным ребенком-инопланетянином в одной комнате. Ребенок не замолкает ни на секунду, его температура поднимается до сорока, папаше начинают видеться всякие чудеса за старым радиатором.

Ни для кого не секрет, что в годы написания сценария Линч жил со своей женой и первой дочерью в маленькой неудобной квартире. Но "так просто" объяснить можно только кое-что. Например, никто не знает до сих пор, как Линч, у которого на съемки денег не было вовсе, который для создания "таинственной атмосферы" работал только по ночам, сфабриковал страшного ребенка: по всем статьям, он дает сто очков любым спилберговским и лукасовским креатурам, стоившим миллионы. На вопросы об этом Линч отвечает попросту: "Я не скажу этого никогда". Так что бессмысленно спрашивать, откуда прилетели совы и кто убил Лору Палмер, что прячется за красными занавесками и какую тайну скрывает синий бархат, куда ведет потерянное шоссе и как появился на свет Человек-Слон.

О Линче известно немало баек, рисующих его в неблагоприятном свете. Он убежденный консерватор, недолюбливает негров и гомосексуалистов, бросает одну жену за другой, не думая о детях… а еще, как утверждает бросившая Линча певица Джули Круз, у него огромная задница, и он этого очень стесняется.
С другой стороны, Линч сам играет на гитаре и записывает альбомы (его аранжировка песен легендарной средневековой Хильдегарды вон Бинген вызвала ожесточенные споры в среде профессионалов, к которой Линч не относится), он увлекается фотографией и создал потрясающие циклы ню, а также серию индустриальных пейзажей, за которыми ездил специально в Лодзь. А еще он пишет картины, достойные кисти самого прилежного из пациентов престижной швейцарской психиатрической клиники. У него есть свой сайт в Интернете, за допуск на который он требует денег, но за это предлагает посетителям безумно неприличный мультсериал "Страна тупых", который больше нигде не найдешь и по сравнению с которым даже Бивис с Баттхедом покажутся профессорами Академии наук.

ГОЛОВА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ЛАСТИК
Внимательно взглянув на фильмографию и биографию Линча, понимаешь, что большая часть его проектов не увенчалась успехом, попросту не удалась. "Голову-ластик" пришлось делать около пяти лет, наперекор всему. "Дюна" - самый дорогой и амбициозный проект Линча – провалилась в прокате с треском, и идею продолжения пришлось похоронить.

Даже удачи Линча выглядят порой сомнительно: в 1990 году его наградили в Каннах "Золотой пальмовой ветвью" за "Диких сердцем", назвав открытием года и одним из лидеров американских независимых режиссеров… а ведь это был уже пятый его фильм, не считая короткометражек. "Твин Пикс" в том же, звездном для Линча, году получил все мыслимые премии как лучший телесериал года, но второй сезон вызвал ожесточенную критику и непонимание. Когда же Линч вернулся к заброшенному на время детищу и резко оборвал нить приключений агента Купера знаменитой двадцать девятой серией, на него посыпался град новых обвинений: крушения всех надежд армия поклонников не простила Линчу до сих пор, и хвалебные отзывы киноведов стали для него слабым утешением. Приквел сериала, "Твин Пикс: Огонь, иди со мной", был освистан в Каннах, а две другие попытки Линча обратиться к телевидению, "Номер в гостинице" и "В прямом эфире", не закончились ничем (после трех-четырех серий продюсеры закрывали финансирование).

Однако удивительным образом и неудачу Линч превращает каждый раз в отважный творческий эксперимент – рассказывает детектив с заведомо известным финалом ("Огонь, иди со мной"), нарушает законы сериального жанра (последняя серия "Твин Пикса"), воскрешает немодные гэги пятидесятых ("В прямом эфире").
Самый блистательный сценарий Линча, "Ронни Ракета", был написан еще в конце семидесятых – а в нем есть и "Твин Пикс", и "Шоссе в никуда" в миниатюре - но так и не превратился в фильм: настолько бесшабашного продюсера Линч не нашел.

"Малхолланд Драйв" пролежал на полке больше двух лет. Изначально заказанный продюсерами телеканала ABC как пилот нового сериала, он был "зарезан" ими же: лесбийская подоплека истории и чрезмерная жестокость некоторых сцен не позволили выпустить шедевр Линча на телевизионный экран. Если бы французский продюсер Алэн Сард не перекупил "пилот" и не попросил бы режиссера превратить его в полнометражный полноценный фильм, мы бы так его и не увидели.

Но в результате именно из этой неудачи родился новый художественный принцип. Первая половина "Малхолланд Драйв" похожа на начало сериала – как минимум из-за немыслимого числа завязывающихся на глазах зрителя сюжетных линий. Поставленный перед невозможной задачей – завершить их все примерно за полчаса, - Линч перемешал персонажей, как стекляшки в калейдоскопе, изменил их функции и имена на противоположные и превратил динамичную и сумрачную вторую половину фильма в подобие "обратной перемотки" первой. Так явился на свет первый в истории интерактивный фильм, в котором зритель волен выбирать один из нескольких вариантов развития события, считая остальные всего лишь дурным сном. Или сном прекрасным.

МОЕ ПОЛЕНО ЧТО-ТО ВИДЕЛО
В "Малхолланд Драйв", одном из лучших и, безусловно, самом показательном своем фильме, Линч демонстрирует свой метод со всей неочевидной наглядностью. Рассказывание истории, то есть наррация, увлекает Линча больше любой философии: столь непопулярное в среде современных режиссеров превалирование содержания над формой в его случае бесспорно. Однако Линч не считает, что история обязательно должна развиваться от экспозиции к развязке – наоборот, вариативность придает большую силу и выразительность любому сюжету.

В первой половине фильма прекрасная брюнетка становится жертвой нападения и автокатастрофы, теряет память и попадает в дом, где живет другая девушка – блондинка, молодая провинциалка, приехавшая в Голливуд за славой. Две женщины в мире, полном тайн и угроз, существуют параллельно с молодым амбициозным режиссером, который намерен приступить к съемкам нового фильма. Их всех преследует всесильная организация во главе с парализованным карликом в спрятанной комнате: циничные наемные убийцы в кожаных куртках, грубые и властные продюсеры-итальянцы (очевидные мафиози), мускулистые громилы, загадочный авгур – Ковбой в полном снаряжении, следящий за остальными со своего ранчо.
В середине фильма две героини попадают в место, где искривляются пространство и время (на сей раз это уже не Черный Вигвам, но ночной клуб "Силенцио"), открывают Синим Ключом ("не похожим на ключ", как отмечено в сценарии) Синюю же Коробочку и попадают во вторую половину истории. В ней мертвые оказываются живыми, живые – давно пропавшими, каждое мистическое событие обретает неожиданный смысл, дружба оказывается хорошо утаенной ревностью, а случайность – продуманным планом. Пересказывать все это нет ни малейшего смысла - это надо видеть и чувствовать.

Переносить художественные принципы "большого кино" в сериалы пробовали многие – от Бергмана до Фассбиндера. Однако трансплантировать сериальную эстетику в настоящее искусство удалось только Линчу. И слабенькие мыльнооперные артисты в "Малхолланд Драйв" превращаются в настоящих мастеров (Наоми Уоттс уже заслужила семь различных призов за свою работу). Причем в других условиях это бы не сработало – не случайно многие из сногсшибательно эффектных участников "Твин Пикса" так больше и не появились на экране. Линч умеет увидеть в актере не хорошего или плохого комедианта, а своего персонажа: он просто видит его и извлекает наружу, хочет того артист или нет. Сказать о любом из актеров любого фильма Линча, что он "неудачно сыграл", невозможно.

Кино Линча – не для интеллектуалов, привыкших к дешифровке сложных культурных кодов: их дешифровальный аппарат сломается на первой же монтажной склейке. Оно, как ни странно, для людей, способных воспринимать кино непосредственно и для тех, кто любит удивляться. Самый хитрый фокус, доступный ему, - это прямое воздействие на эмоции зрителя, вовсе минуя рассудок. Кино Линча предельно условно, но ничуть не символично. Символы как картинки, соответствующие определенному спрятанному смыслу, в его фильмах отсутствуют, но картинок, лишенных смысла и при том заставляющих зрителя растроганно плакать или испуганно закрывать лицо руками, там в избытке.

В отличие от многих гениальных режиссеров Линч больше похож не на художника, а на композитора: недаром кроме сценария и режиссуры он обеспечивает каждой своей картине "звуковой дизайн". Гипнотизирующе простая музыка Анджело Бадаламенти гармонично сосуществует с шумами, которые – особенно при просмотре в хорошем "долби-кинотеатре" - способны свести с ума. А все вместе напоминает первые кадры "Малхолланд Драйв", в котором анонимные пары танцуют на двухмерном фоне в стиле поп-арт акробатический рок-н-ролл. Танец простой, чувственный, красивый, лишенный видимого смысла, как все, что делает Линч.

"Lost Highway" Линча – не "Шоссе в никуда", а просто потерянная дорога, путь к которой мало кому известен. Но он этот путь знает. Поэтому, увидев в окне огни Малхолланд Драйв, доверьтесь водителю - он знает, куда ехать.